О доверии, вернее, о всеобщем недоверии, так же, как и о стопроцентных и прочих гарантиях, уже говорено-переговорено. Но мало.

В одном из своих блогов я высказал мысль о том, что 100% доверия к чему бы то ни было, не просто вредно, а даже и невозможно. Потому что любое развитие на этом заканчивается; все свои обязанности, цели, задачи, мечты можно спокойно переложить на того, кому доверяешь, а самому делать ничего больше не надо. Естественно, мир устроен иначе. Он не терпит крайностей, а чрезмерное доверие в нем наказуемо обманом, изменой, предательством. Мы считаем подобные проявления пороками, обижаемся, злимся и ненавидим, когда с ними сталкиваемся, а на самом деле все проще. Все мы по своей человеческой природе – эгоисты и ведем себя с другими так, как они это позволяют.

Закон, неотвратимость наказания сдерживают нас лишь до той черты, до которой распространен контроль. Если контроль ослаблен или отсутствует, устоят и не поддадутся искушению немногие из нас.

Мораль – это общественный договор. Если кто-то из власть предержащих его нарушает, это немедленно освобождает от каких-либо обязательств всех остальных.

Нравственность – это закон Божий, предполагающий суровую ответственность и наказание, правда, не всегда на этом свете (в этой жизни). Но в Бога верят не все, а от других также не ускользает поведение церковных служителей, которые по идее должны являть собой образец нравственности, что на самом деле бывает не всегда.

В этих условиях, многим из нас ничего не остается, как уповать на государство. Так, один мой оппонент в этом блоге пишет следующее (речь идет о гарантиях Негосударственных Пенсионных Фондов):

«Человек должен иметь защиту на законодательном уровне, а именно четкую гарантию государства о 100% выплате прописанных в договоре пенсий с учетом инфляционной индексации. А государство обязано разработать такой механизм, который позволит ему не допустить краха такого фонда — то есть жесткий контроль. Ответственность и 100% гарантия государства — единственно возможный путь для развития НПФ. Все остальное — от лукавого».

На эту речь у меня есть три возражения.

Во-первых, принимая, а потом, дорабатывая Закон Украины «О негосударственном пенсионном обеспечении», государство и так довольно многое из перечисленного сделало. Есть механизм недопущения краха, есть механизмы контроля, ответственности, компенсации возможного ущерба, льготного налогообложения, смены фонда и обслуживающих его компаний. То есть, понимая свою ответственность, государство с многих сторон ее уже защитило.

Во-вторых, государство не приняло и не могло принять на себя рыночные риски. Однажды этот принцип уже был реализован в солидарном Пенсионном Фонде Украины (ПФУ), где и показал свою неэффективность. А та несчастная пенсионная реформа, которую с такими потугами пытается провести правительство, и есть следствие непростой борьбы с этой неэффективностью.  НПФ же, именно и создавались, как рыночная альтернатива и дополнение к ПФУ, которые не должны были иметь ее недостатков. Просто вязкая политическая борьба и связанный с ней популизм не позволили в свое время довести это дело до конца.

А в-третьих, наше государство не смогло (не захотело) создать механизмы воздействия на НПФ со стороны их участников, оставив весь контроль в своих руках. Сотворив систему без действенных обратных связей, оно обрекло ее на прозябание, вызванное массовым недоверием тех, для кого она предназначена. Кстати, в этом, нет ничего удивительного; подобных обратных связей не имеют ни банковская система, ни страховой, ни фондовый, ни другие финансовые рынки. Поэтому их постоянно лихорадит.

Итак, надеяться на государство не просто не приходится, эти надежды – опасная иллюзия, ведь наше государство представляет и защищает интересы не народа, а крупного капитала. 

Выход может быть только в объединении потребителей финансовых услуг вокруг каких-то общественных организаций, профессиональных союзов, собственных партий. Процесс это длительный, но многие из развитых стран его уже прошли. И они уже имеют и другие государства, и другие общественные договоры и другую общественную мораль. Эти государства тоже оставили контроль над финансовой сферой за собой, но их народы получили работающие обратные связи. К государству можно реально обратиться за помощью и защитой.

А у нас? Что делает сегодня тот, кого обманули в каком-либо финансовом учреждении? Без особых успехов жалуется государству и пишет письма в СМИ, на которые никто не реагирует. Что в это время делаем мы? Помалкиваем и радуемся, что эта беда коснулась не нас. А могли бы примерно наказать любое из них, вплоть до полного разорения. Если бы были вместе и действовали сообща. Понятно, что для этого мы еще не созрели. Значит, лечение с помощью обмана продолжится.